20 октября прошлого года в нашей газете была опубликована статья «План по коррупции выполнен?». Я рассказывала, как за взятку была осуждена на 3 года 6 месяцев лишения свободы врач поликлиники № 1 Людмила Сергеевна Белоногова. Ее лишили также права заниматься врачебной деятельностью на срок 1 год 6 месяцев. Основное наказание в виде лишения свободы суд постановил считать условным с испытательным сроком в 2 года. Дополнительное наказание, то есть полтора года не заниматься врачебной деятельностью, предписано было исполнять самостоятельно.
Судебная коллегия по уголовным делам Нижегородского областного суда приговор отменила и направила уголовное дело «на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе судей».
Я приглашала всех желающих придти и послушать, как вершится правосудие.
Желающих было немного. На заседания (с 21 октября прошлого года по 16 февраля текущего года их было одиннадцать) приходили родственники осужденной и медсестра, которая проработала с Людмилой Сергеевной три года. Общественным защитником выступала заведующая отделением, где ждали оправдания Белоноговой и ее возвращения на работу. Я тоже была на всех заседаниях суда.
Допускаю, что я была предвзятым слушателем. Но за все одиннадцать судебных заседаний я ни на мгновение не усомнилась в невиновности врача и была абсолютно уверена, что на этот раз приговор будет оправдательным. Более того: в одной из правоохранительных структур мне «по секрету» сообщили, что врача оправдают, такой настрой у судей, они же все-таки общаются, обсуждают наиболее значимые дела А это, как-никак, вернулось на повторное рассмотрение из областного суда, так что к делу Белоноговой особое внимание. Я спросила: если врача оправдают, придется признать, что против нее была устроена провокация, придется привлекать к ответственности работников УВД? Ну, совсем не обязательно, сказали мне, есть возможности избежать этого. То есть, сказала я, и волки сыты, и овцы целы? Да, примерно так.
И вдруг, как гром среди ясного неба: признать виновной, вина в судебном заседании доказана в полном объеме.
Когда доказана? Кем? Мы же все одиннадцать заседаний слушали одно и то же, но я не услышала доказательств виновности. Я слышала со стороны работников УВД аргументы в пользу того, что на всех этапах они действовали в рамках закона.
Сторона обвинения привлекала новых свидетелей. Появилась справка о том, что где-то в глубинах архива областного ГУВД хранятся сообщения от неких заявителей, которые сигнализировали: врач Белоногова за взятки выдает больничные листы. Назвать этих инкогнито и пригласить их в суд в качестве свидетелей якобы не позволяет секретность информации.
Когда адвокат Белоноговой заявила, что документ о начале ОРМ подписан ненадлежащим лицом или ненадлежащим образом (под документом стоит подпись Валерия Чумазина, а он в то время, согласно справке отдела кадров, был в отпуске, его обязанности исполнял Андрей Коновалов), в суд в качестве свидетеля был приглашен сам Коновалов, нынешний начальник УВД. Он засвидетельствовал, что да, подпись под документом его, просто он не поставил вместо машинописной фамилии Чумазина свою, не написал, что он — и.о.
Пришел в качестве свидетеля заместитель прокурора города Александр Чудин, который по поручению прокурора проверял законность возбуждения уголовного дела. Он доложил о своем выводе: оперативно-розыскное мероприятие (ОРМ) проводилось на законных основаниях. Однако на каких именно основаниях, по существу так ничего и не было сказано.
Сколько помнится, Чудин сказал, что выполнял поручение прокурора в ноябре 2009 года, то есть уже в ходе ВТОРОГО судебного расследования (напоминаю, оно началось 21 октября 2009 года). Между тем в приговоре суда написано: «Чудин показал, что по указанию прокурора города Дзержинска изучалось дело оперативного учета в отношении врача Белоноговой. Дело оперативного учета изучалось им еще ДО возбуждения в ее отношении уголовного дела. Дело истребовалось из архива ГУВД Нижегородской области». (Хотелось бы знать, когда его туда отвезли?).
Дважды вызывали в суд в качестве свидетеля старшего оперуполномоченного отдела по борьбе с экономическими преступлениями (ОБЭП) УВД города Дзержинска майора милиции П., который проводил ОРМ. При втором допросе гособвинитель задавала ему дополнительные вопросы, и трогательно было наблюдать, как он отвечал на них по заранее заготовленной шпаргалке. Как на школьном экзамене! Складывалось впечатление, что гособвинение предлагает в качестве доказательств заранее отрепетированный спектакль.
В моем сознании всё это вполне укладывалось в задачу увести милиционеров от ответственности. Крайнего отторжения это не вызывало: в конце концов, они люди подневольные, «подприказные», выполняли свой пресловутый «план».
Отступив от регламента, адвокат Белоноговой Наталья Большакова сказала в прениях: борьба с коррупцией, разумеется, дело хорошее и важное, но нельзя допускать, чтобы на скамье подсудимых оказался ни в чем неповинный человек, нельзя всё доводить до абсурда.
Вывода суда, что Белоногова виновна, я никак не ожидала.
Между заседаниями я несколько раз слушала диктофонные записи разговоров врача и адвоката со старшим следователем В., неоднократно (в том числе в замедленном темпе, покадрово) пересмотрела видеозапись, сделанную скрытой камерой в ходе ОРМ, и вторую запись, сделанную в ходе первого допроса Людмилы Сергеевны старшим следователем в ее врачебном кабинете.
Момента, когда бы врач взяла в руки 1000-рублевую купюру, на видео нет. А ведь именно этот момент должна была запечатлеть «подсадная утка» ОБЭП. Даже гособвинитель в своей речи в прениях признала: ну, да, момент передачи купюры на видео не зафиксирован.
А что зафиксировано?
На пленке со скрытой видеокамеры — обаятельная, уютная молодая женщина. Знаю, что слово «уютная» применяется к помещениям, а не к людям, но как раз оно засело в голове — уютная. Именно такое впечатление произвела Белоногова в ее рабочем кабинете. Приветливая, дружелюбная.
И вот в светлую жизнь этой милой женщины ворвалось чудовище под названием ОРМ. Вошло оно, это чудовище, в образе нервной особы М. (В предыдущей статье я уже упоминала, что старший следователь В. заносил в протокол далеко не весь разговор, зафиксированный аудио- и видеокамерами, а кое-что откровенно фальсифицировал. Белоногова тоже стала записывать на диктофон свои разговоры с ним, и в этих записях есть весьма интересные вещи. В частности, слышно, как он говорит: «Она не к вам шла». То есть, согласно заданию, М. должна была идти к другому врачу? Кабинет перепутала? А зашла в кабинет, так задание выполнять надо, так что ли? Впрочем, теперь я уже очень сомневаюсь, был ли «компромат» вообще на кого-нибудь. Было только задание: взять с поличным взяточника во врачебной среде).
Поскольку жалобы пациентки Людмила Сергеевна выслушала еще в коридоре, в кабинете она только померила давление и пульс, попросила медсестру выписать направления на анализы.
Разговора в коридоре на видеозаписи нет. Почему? Подсудимая и ее адвокат несколько раз обращали внимание суда на тот факт, что при оформлении задания на ОРМ в протокол выдачи видеоаппаратуры не внесен номер видеокассеты. При сдаче аппаратуры номер кассеты записан, а та ли это была кассета? Может быть, ее переписали, перемонтировали? Куда делась та часть записи, которая должна была производиться в коридоре? Все эти вопросы суд оставил без внимания.
В приговоре сказано, что листок нетрудоспособности выдан гражданке М. незаконно, что это подтвердил в своих свидетельских показаниях во время судебного следствия главврач поликлиники.
Простите, главврач этого не говорил! Он сказал, что формально врач во время приема обязан сделать… Многое обязан сделать. Но тут же главврач пояснил, что на всё про всё врачу выделяется на прием одного пациента 12 минут! А если в коридоре очередь с талончиками? Да еще больные без талончиков, которые тоже жаждут попасть на прием — и только врач с каменным сердцем может сказать: извините, мои приемные часы закончились, или откажет в приеме больному, который проживает не на ее участке.
— С учетом нагрузки осмотр проводится целенаправленный, то есть по жалобам пациента: болит сердце — слушаем сердце, а живот не смотрим. Врач решает, что смотреть, — говорил главврач. — Нам лучше перестраховаться, чем отказать человеку в листке нетрудоспособности. Первичный диагноз устанавливается после визуального осмотра, и только после анализов диагноз уточняется. Лучше гипердиагностика, это наименьшее зло, чем отказать пациенту. Медицина — это не математика, и тактика врача была правильной. Анализы врач назначила. Если бы анализы подтвердили жалобы, то лечение бы откорректировалось. Если бы анализы были хорошими, пациентку выписали бы через три дня.
Тактика врача была правильной! — вот что сказали главврач и заведующая отделением.
«Решая вопрос о наличии состава данного преступления [взятки], суду надлежит проверять, не было ли предварительной договоренности с должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческих или иных организациях, о согласии принять предмет взятки или коммерческого подкупа.
При отсутствии такой договоренности и отказе принять предмет взятки или подкупа лицо, пытавшееся вручить названный предмет в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа, подлежит ответственности по статье 304 УК РФ», — читаем в постановлении пленума Верховного суда Российской Федерации от 10 февраля 2000 года № 6 (в редакции от 6 февраля 2007 года № 7) «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе».
Как я уяснила для себя в ходе одиннадцати судебных заседаний, в данном случае мы как раз имеем дело с искусственным созданием доказательств несуществующего преступления. В ходе судебного следствия пациентка М. неоднократно подчеркивала, что денег она врачу не предлагала, та их у пациентки не просила, никакой предварительной договоренности не было.
— Так я просто взяла деньги из вашего паспорта и переложила их в вашу медицинскую карту? — спросила Белоногова у «пациентки» М. — То есть украла их у вас?
— Тогда статья была бы 158-я, — со знанием дела ответила М., теперь уже свидетельница по делу.
Нынешний приговор отличается от предыдущего тем, что врача не лишили права заниматься врачебной деятельностью — ее лишили только права занимать врачебные должности, связанные «с выполнением организационно-распорядительных функций по выдаче листков временной нетрудоспособности сроком на 1 год 6 месяцев». То есть она может принимать больных, а вот больничные листы будут выписывать вышестоящие лица.
Казалось бы, чего еще ей надо, этой Белоноговой? Наказание условное, работать теперь позволили. Ну, не будет выписывать больничные, так ответственность меньше.
Но кто отстоит доброе имя врача, если не она сама? Кто избавит коллег от риска, что некая М. сунет им в карман или в свою собственную амбулаторную карту меченую купюру? Достаточно того, что уже несколько дзержинских врачей-терапевтов в сходных обстоятельствах «поправили» милицейскую статистику по поимке коррупционеров в сфере здравоохранения.
Белоногова и ее адвокат обжаловали выводы судьи, снова направив кассационную жалобу в областной суд. Но у меня мало надежды, что областная инстанция вновь отменит приговор. Могут решить, что новый состав Дзержинского городского суда исследовал все обстоятельства дела, и приговор вступит в законную силу. Правда, облсуд — не наивысшая инстанция, есть другие суды, куда можно пожаловаться, вплоть до Страсбурга. Однако хотелось бы рассчитывать на справедливость Фемиды на досягаемых расстояниях.
Анфиса ГЛУШИХИНА
