23 апреля состоялось очередное заседание Нижегородского эксперт-клуба, посвященное теме «Нижний и Дзержинск накануне осенних выборов. Социальное самочувствие нижегородцев и расстановка политических сил в регионе». Эксперты обсудили результаты последнего исследование фонда «Открытая социология». Предлагаем вашему вниманию фрагмент одного из выступлений.
Александр Прудник, старший научный сотрудник Института социологии РАН:
Отличие этого исследования «Открытой социологии» от предыдущих в том, что нами был поставлен социологический натурный эксперимент. Только что возникла проблема транспортного коллапса — и мы на этом фоне проводим опрос. Выясняется, что из всех проблем последних лет эта проблема находится на первом месте. 92 процента нижегородцев среди проблем, с которыми они сталкивались, поставили ее на первое место.
Люди моего круга общения все ездят «на своих колесах» — и они жалуются на пробки. Но они не представляют, что приходится переносить таким, как я, передвигающимся на общественном транспорте. Нужно представить себе на секундочку маршрутку, в которой набился народ и которая стоит на развязке. Впечатление непередаваемое. Реплики, которые там звучат в адрес власти, тоже непередаваемы. Кто-то говорит даже, что «это специально делают, чтобы над нами издеваться».
В чем же заключается натурный эксперимент? Мы посмотрели, каким образом такая проблема, которая затронула абсолютно всех, сработала на политическом уровне. Мы впервые зафиксировали снижение на десять процентов рейтингов губернатора и мэра — такого не было никогда. Это прямое следствие того, как отреагировало население на эту ситуацию.
И это показывает, что инструменты манипулирования общественным сознанием есть. Что любого, даже самого успешного руководителя, можно укатать, устроив нечто подобное.
Второй момент, который интересен. Каждый из двух политиков, которые вступают в конкуренцию между собой, считает себя правым, и полагает, что если он улучшает свои позиции, то соперник их теряет. У нас в городе это не так. Мэр и губернатор — это не сообщающиеся сосуды, это один сосуд. Они или оба падают, или оба поднимаются.
Всем без разницы, кто из руководителей отвечает за развязку на мосту. Есть мэр и губернатор — они и отвечают за все по полной программе.
Есть и еще один момент — чем жестче мэр и губернатор конфликтуют между собой, тем больше они наносят ущерб, во-первых, самим себе, во-вторых, партии «Единая Россия». Этот конфликт снижает ее рейтинг. Почему? Да потому что именно они являются символом партии в регионе, а не кто-то другой.
Насколько это важно — посмотрите на таблицу событий, вызвавших отрицательные оценки населения. Пятая строчка сверху — 40 процентов нижегородцев относят конфликт губернатора и мэра к разряду самых негативных событий — на втором месте после автомобильного коллапса на мостах.
Это был не открытый вопрос, но в предыдущих исследованиях мы просили население в открытых вопросах назвать самые острые проблемы, оговаривая лишь, что это не проблемы плохих дорог, озеленения и т.д., (потому что если это не подчеркнуть, все пишут «понизить тарифы», «заасфальтировать дороги»), а более широкие проблемы. И в этот раз мы предложили уже названные людьми вопросы, выбрав самые значимые. Результат мы видим.
Я понимаю, что результат обе эти стороны не остановит, но понимать эту ситуацию нужно.
Еще один момент, уже несколько абстрактный политический. Это образ, который складывается у партии «Единая Россия» в общественном сознании. Партия «Единая Россия» — партия удачливых, успешных людей.
Те же, у кого дела идут не очень хорошо, по сути, остались без настоящего партийного представительства — ведь нельзя же КПРФ считать их представителем. Многие ее не принимают по идеологическим причинам. Но проблема остается — правящая партия оказалась сегментированной в определенной части общества, она, являясь правящей и претендуя на то, чтобы представлять все общество в целом, какую-то часть общества не охватывает.
Что касается ситуации в Дзержинске, то ее многие воспринимают как кризисную, но она мне нравится. Я говорил с людьми, которые убеждали меня, что в нашей стране политики больше нет, что она кончилась. Я им ответил, что когда я слышу такие слова от оппозиционеров, от противников нынешней власти, я понимаю, почему они это говорят, но когда я слышу это от вполне успешных представителей политической элиты, мне это не понятно. С чего они решили, что политики нет? Мартовские выборы показали, что есть, да еще какая политика.
Что мы увидели в Дзержинске — когда возникла проблема, которая затрагивает все население — появились и общественные движения, и лидеры. Появились и формы политической активности — я не имею в виду даже замечательные надписи на стенах, которые войдут в анналы истории технологий. Возникла инициативная группа за референдум, инициативная группа за проведение опроса, — то есть оказалось, что политические проблемы остались, началась настоящая политическая борьба, началось согласование интересов. Ситуацией пытается управлять и губернатор, и местные элиты, Оказалось, что политика есть, и что она останется. Это очень хороший позитивный процесс — и его нужно со стороны руководителей областной администрации всячески поддерживать, одобрять, мол, «молодцы!». Надо помогать конфликтующим сторонам.
